НЕЖЕЛАННЫЕ ДЕТИ

Все дома ребенка в Москве (в них содержатся дети, оставленные своими матерями) имеют психоневрологическую специализацию. Абсолютно здоровых детей в них практически нет. Диагноз: перинатальная энцефалопатия ставится практически каждому ребенку, но он впоследствии, в зависимости от того, как будет идти развитие, может быть снят. Врачи объясняют это тем, что матери в период беременности не наблюдались у врача, как протекала их беременность - неизвестно. Вероятнее всего, они вели привычный для них, образ жизни - пили, курили, возможно, пытались вытравить ребенка. Но он все же появился на свет, этот нежеланный ребенок, и с первых минут своей жизни стал никому не нужен! Некоторые матери покидают роддома на 2-4-й день после родов, не прижав ребенка к груди, не взглянув на него. Как правило, они сообщают о себе в больнице не соответствующие действительности данные, не имея при себе документов, таким образом, создавая дополнительные проблемы и сотрудникам Домов ребенка, куда после больницы попадают их дети, и самим детям, которые не могут быть усыновлены без юридического статуса.
- У нас таких детишек немало, с неопределенным юридическим статусом, который может быть установлен только после проведенного розыска их родителей, - говорит Юлия Николаевна Талыпова, главный врач Дома ребенка № 13 ЦАО г. Москвы. - У нас вообще своя специфика, к нам в основном попадают дети, родившиеся в 36-й больнице, куда везут рожать и бомжих, и торговок с рынков, а они в основном приезжие, из Молдовы, Украины, из других стран СНГ. Документы, как правило, они не предъявляют, придумывают часто и фамилии, и адреса. Когда ребенок попадает к нам, мы открываем розыскное дело. Пишем письма и на оставленный мамашей адрес, и в посольства: Украины, Молдовы. Часто безрезультатно. Иногда нам подтверждают прописку матери по адресу, который она оставила в роддоме, но отвечают, что более трех лет женщина не проживает там, уехала в Москву, на заработки. Одна мать сразу написала отказ от ребенка, сама детдомовская, ребенок, по ее же данным, рожден не от мужа, но брак официально зарегистрирован, значит, кроме ее отказа, нужен отказ и мужа. И вот три года мы вели с разными организациями разных городов переписку. Нам отвечали, что отсюда переехал туда, а оттуда еще куда-то. А тем временем, девочке нашлись новые родители, ее захотели удочерить. Без официального юридического статуса сделать это невозможно. Вышли из положения таким образом: суд признал отца безвестно отсутствующим.
Мы ходим по Дому ребенка, из группы в группу. Юлия Николаевна, как любая хозяйка, которая знает, что у нее в доме что-то не так, сама показывает на потолки, на стены, мол, ремонт нужен, и немалый, да средств нет. Ей как бы неудобно за этот непорядок, который я бы и не заметила, настолько сильное впечатление производят лица детишек, та боль сиротства, которой пронизан этот дом. Он, конечно, не худший и не лучший в Москве, обычный. Недалеко от Дома ребенка находится Богоявленский собор, который помогает, чем может, помогает и территориальная управа "Басманное" - благоустроили дворик, где гуляют дети. Но в малышах застыла та печаль, которую изгнать могут только любящие руки матери и отца. Многие ли из этих детей будут усыновлены?
- В 1999 году усыновили 16 детей. В 2000 - 18. Больше 20 усыновлений за год не бывает. А ведь когда-то, не так уж и давно, очередь была на усыновление малышей! - говорит Юлия Николаевна. - Сейчас же все происходит так. Мы составляем на ребенка с установленным юридическим статусом анкету. Она сначала поступает в органы опеки нашей территориальной управы и находится там в течение месяца в расчете на усыновителей нашего района, потом анкета передается в Московский комитет образования, где тоже находится в течение месяца, затем сведения о ребенке поступают в Федеральный банк данных. Информация для возможных усыновителей распространяется на всех уровнях. Конечно, приоритет отдается отечественным усыновителям, но усыновляют и иностранцы.
Дом ребенка рассчитан на 100 коек. Есть младшая, средние, старшие группы. В группе две воспитательницы. Дети называют их, как положено, по имени и отчеству, но, заигравшись (а весь процесс развития этих детей основан на игре), словно забывшись, малыш может назвать Людмилу Анатольевну, или Ирину Ивановну, или другую воспитательницу "мамой". Людмила Анатольевна, миловидная женщина лет 40. В этом Доме ребенка она работает уже 15 лет. На вопрос: "Есть ли у нее свои дети?", отвечает: "Конечно, есть". Хочется верить в то, что женщины, работающие здесь, понимают, какую важную роль они играют в жизни этих детей. Говорят, будущее ребенка во многом определяют первые годы его жизни, когда формируется его взаимосвязь с миром, его характер. О 5-летнем ребенке можно уже многое сказать, можно попытаться предугадать его будущее. Лишь небольшая часть этих детей будет жить в нормальной семье, с мамой и папой, будет любима ими и будет реже переносить стрессы, получаемые от жизни, чем ребята, которые дальше пойдут в интернаты или в дома инвалидов, если их заболевания окажутся крайне тяжелыми. А пока тети-воспитательницы с ними играют, шутят, меняют подгузники, учат разговаривать, держать ложку, умываться, одеваться… Кто-то из детей забавнее других, - ему больше внимания, он любимчик, кто-то застенчивый, - ему меньше. Девочка Оля из группы Людмилы Анатольевны - подкидыш, ее нашли в подъезде. Воспитатели отмечают ее музыкальность, любит танцевать, петь. Людмила Анатольевна часто зовет ее "дочкой". Конечно, присмотр за всеми детьми одинаковый, и медицинское обслуживание каждый ребенок получает в соответствии с показаниями врача. Но одному нужно все, и того будет мало, другого достаточно по голове погладить, улыбнуться ему. Нервная и психическая патология этих детей, их недоразвитие идут, вне сомнения, не только от унаследованных генов, от ненормально протекавшей беременности их мам-кукушек. Как бы ни был ребенок мал, он ощущает свою обделенность, свою отверженность, и это не может не отражаться на его психике. Наверное, этим детям требуется повышенное тактильное общение, ощущение тепла рук, доброй расположенности к ним. Не случайно медики отмечают резкое улучшение состояния ребенка, когда он попадает в нормальные условия семьи усыновителей.
Дети из группы знают, что за кем-то пришла "мама" и она уведет в другую жизнь их собрата по несчастью, а они останутся. И это тоже для них травма. А сколько их еще будет впереди! Люди стали безжалостнее. Ведь бросают своих детей не только приезжие рыночные торговки, которым некуда податься с ребенком. Оставляют детей в роддомах и москвички, у которых уже есть дети, а еще один им "ни к чему", и замужние матроны, нагулявшие ребенка где-то на стороне, да и другие, те, для кого такой поступок - не мучительный грех, который всю жизнь будет терзать душу тяжестью содеянного, а лишь возможность избавиться от "небольшой неприятности" в жизни. А освободиться от обузы материнства можно сейчас легко, лишь написав свой отказ от родительских прав на ребенка. Мамаш-кукушек никто не осуждает по той причине, что в следующий раз, чтобы не терпеть укоры, они могут и не пойти рожать в роддом, могут младенца, появившегося на свет, жизни лишить. "Пусть уж лучше рожают и уходят", - было написано в одной из статей на данную тему в популярной газете. Ну, что же, пусть! Государство как-нибудь позаботится о сиротах. Только вот заботиться о семье оно почти перестало, выживайте как хотите! Не рожаете? И не рожайте! Вот и возникает сомнение, - выживем ли?
В.Кочеткова
Рубрика: Дом ребенка
Репортаж из Дома ребенка № 13 г.Москвы
http://www.journaldetskidom.ru/magazine/?act=moreid=22

Меню