СУДЬБА - ЭТО СМЕШЕНИЕ ЖАНРОВ, РОЖДЕННЫХ САМОЙ ЖИЗНЬЮ: ЭТО МЕЛОДРАМА И ДРАМА, КОМЕДИЯ И ФАРС, ГДЕ ТЕСНО ПЕРЕПЛЕТАЮТСЯ РАДОСТЬ И БОЛЬ, СЧАСТЬ И ГОРЕ, ЛЮБОВЬ, И НЕНАВИСТЬ, ПРАВДА И ЛОЖЬ. НО ПОЧЕМУ, КОГДА МЫ УВЕРЕННО ПОГРУЖАЕМСЯ В АТМОСФЕРУ СЧАСТЬЯ И ЛЮБВИ, ДУМАЯ, ЧТО ЭТО БУДЕТ ДЛИТЬСЯ ВЕЧНО, СУДЬБА ВДРУГ ЖЕСТОКО ОБХОДИТСЯ С НАМИ, МАТЕРИАЛИЗУЯСЬ В ЛЮДЯХ, КОТОРЫЕ ЗАСТАВЛЯЮТ НАС ИСПЫТЫВАТЬ БОЛЬ, ГОРЕ И РАЗОЧАРОВАНИЕ. ВОТ НА ЭТОЙ ТОНКОЙ ГРАНИ МЕЖДУ ДОБРОМ И ЗЛОМ, МЕЖДУ ЛЮБОВЬЮ И НЕНАВИСТЬЮ МЫ ЗАМИРАЕМ ПЕРЕД ВЫБОРОМ, МОЖЕТ БЫТЬ, САМЫМ ГЛАВНЫМ В ЖИЗНИ, КОТОРЫМ СУДЬБА ИСПЫТЫВАЕТ НАС, ЧТОБЫ ОПРЕДЕЛИТЬ НАШЕ БУДУЩЕЕ. Поверьте, решиться написать эту статью было нелегко, потому что переживать вновь в воспоминаниях все произошедшее тяжело и больно одновременно. Речь пойдет о тяжелом испытании, которое выпало мне в 26 лет и маленькой девочке в 4 года. Но в правильности своего поступка я не сомневаюсь, потому что он решит судьбу ребенка, находящегося сейчас в детском доме, судьбу, которая мне искренне не безразлична. ЖИЗНЬ Все началось зимой прошлого года. В дошкольном отделении детского дома, где я тогда работала психологом, намечалась санитарная обработка помещений, и на это время детей распределяли по семьям работников учреждения. Благодаря этому обстоятельству я познакомилась с Таней. Девочка в то время только поступила в наш детский дом, ее мать лишили родительских прав. А до этого в жизни ребенка были и голод, и страх, и боль. Мать-одиночка нигде не работала, зато любила "отдохнуть" с приятелями у себя дома в однокомнатной квартире. Уверена, можно не вдаваться в подробности какого рода отдых предпочитала мать. То, что все это время ребенок находился дома, мать совершенно не смущало, она не беспокоилась и тогда, когда девочка пропадала несколько дней. Соседи видевшие ее на помойке, где она искала еду и часто оставалась ночевать на улице, иногда давали ей приют. Девочке было, когда она поступила в детский дом, 3 года. Что пережила Таня за эти страшные годы своего раннего детства, можно предположить, но пока не известно, как отразиться пережитое на ее дальнейшей жизни. И если бы у них не было продолжения! ЛЮБОВЬ Она стояла, опустив глаза, и не знала, как реагировать на моеприсутствие. - Давай познакомимся - сказала я, - меня зовут Марина Юрьевна. А тебя Таня? - Таня Полушина, - с явным удовольствием ответила она. - Поедешь ко мне на выходные? - продолжила я. - Да! - и я увидела огромные, небесно голубые глаза,.. В пятницу я забрала Таню. Девочка была простужена, и поэтому большую часть запланированной культурной программы пришлось отменить, зато появилось время, чтобы побыть вдвоем и лучше узнать друг друга. Таня оказалась очень общительной девочкой, правда выяснилось это только после того, как мне удалось пройти барьеры, с помощью которых девочка, как могла, по-детски защищалась от возможного обмана и зла. Она охотно рассказывала о себе и очень живо интересовалась мной. Так прошли четыре дня, которые мы были вместе. Мы приняли друг друга. И когда пришло время отвозить девочку назад в детский дом, я уже знала, что это была не последняя наша встреча, а Таня спросила: "Марина Юрьевна, а я еще приеду к вам в гости?" Я пообещала, что как только Таня вернется из санатория, куда отправлялась дошкольная группа, я возьму ее на выходные. Как я ждала возвращения Тани. Я поняла, что мне не безразлична судьба этого ребенка, что в этой маленькой девочке я нашла действительно близкую родственную душу. И день пришел! Я действительно забрала Таню на выходные после возвращения группы из санатория. И на следующие выходные. И так с пятницы до вторника мы были вместе. Все было хорошо, вот только страх ребенка. Каждый раз, когда приходило время возвращаться в детский дом, Таня боялась, что еще одной встречи у нас с ней не будет, что она не вернется обратно, к "моей Марине", - так она меня называла. "Ну что ты, мы всегда будем вместе", - успокаивала ее я. Я твердо решила оформить опеку над девочкой, обсудила это решение с директором, была в органах опеки. Но так как девочка была со мной, и нашему общению ничего не препятствовало, я не торопилась документально оформлять фактически сложившиеся опекунские отношения. Тем более, что в июне начался мой отпуск, и я взяла Таню на все лето. Теперь она уже не боялась, что мы не будем вместе, она поверила мне, и в ней, кажется, что-то изменилось. Таня стала жизнерадостной, открытой. Звонкий смех разносился по квартире каждое утро. Как много нового открывала для себя девочка каждый день. Она впервые видела этот мир таким добрым, огромным и красочным, каким видит его каждый счастливый ребенок. И самое главное, она знала, что теперь она не одна в этом мире. БОЛЬ Директор позвонила и попросила привезти Таню в детский дом, несмотря на то, что Таня должна была находиться со мной все лето на основании заявления. В это время мы с Таней находились за городом, и возвращаться в город не очень-то хотелось, но... Я не могла понять, что происходит, мысли путались. Этого не может быть! Почему? Как? Я пришла к директору. То, что я услышала, было для меня настоящим кошмаром. Есть кандидаты на усыновление Татьяны Полушиной, они уже дали свое официальное согласие на усыновление (даже ни разу не встретившись с ребенком) и приедут смотреть на ее через неделю. Я же должна немедленно привезти Таню в детский дом. Зачем? По мнению директора, если сейчас девочка останется одна, ей потом будет нужен хоть кто-то, не важно кто, потому что ей сейчас одной будет плохо и тогда потом она легче привыкнет к новым родителям. Расчет, наверное, был точным, и было не важно, что действующим лицом во всей этой схеме будет живой человек, маленький ребенок, итак достаточно настрадавшийся. Мои попытки объяснить директору, что для ребенка это будет травма, что девочка только что обрела свою семью, которой у нее фактически не было, и ей не все равно, что это за семья, привели ее в ярость, а для меня к угрозам быть уволенной. Пришлось привезти Таню в детский дом, в котором на тот момент не было ни одного ребенка. Все дети ее группы были в санатории в Малаховке. Еще оставалась надежда на органы опеки, из детского дома я отправилась прямо туда. Сначала мне показалась, что я нашла поддержку. Я написала заявление, в котором изложила все факты и просьбу не травмировать ребенка, вернуть его назад в семью, как можно быстрее, ведь девочка вообще не понимает, что происходит. Письменно изъявила свое желание оформить опеку над ребенком. Все, чего мне удалось добиться, так это обещания разобраться в ситуации. А как же ребенок? "А что вы так переживаете, - ответила мне начальник опеки, - она же не пай-девочка, она и на помойках жила - переживет и это". Начальник предложила мне написать заявление прямо у нее в кабинете, и я, естественно, отдала свое заявление ей. Через две недели я позвонила, чтобы узнать решение по моему заявлению, но мне ответили, что директор детского дома в настоящий момент в отпуске, а без нее решение не может быть принято. Но тогда почему у меня забрали ребенка, ведь директор была в отпуске и в то время? Кому это было нужно? Я привезла в детский дом совершенно здорового ребенка, а после "смотрин", которые устроили кандидатам в усыновители, девочку поместили в карантинную группу, а потом отправили в больницу вследствие контакта с больными детьми. Я попросила опеку дать мне официальный ответ в письменном виде, и, как оказалось, только после этого моему заявлению дали ход, т.е. зарегистрировали и передали на рассмотрение и согласование. С тех пор прошло уже два месяца. Я жду. Я терплю, я коплю силы. А Таня? О чем она думает? Как теперь думает она о своей Марине, которая пообещала ей, что они всегда будут вместе? ВЕРА Я жду решения. Не важно, каким оно будет. Я не остановлюсь и пойду дальше. Есть суды. Есть люди, которым, как и мне, не безразлична судьба ребенка, судьбы всех детей, которые и так исковерканы, надломлены. Самое важное для этих детей - найти опору, тепло, любовь, родную душу - родного человека. Самое страшное - потерять все это, этого человека. Но почему те, кому государство доверило опекать детей-сирот, относятся к ним как к разменной монете, как к единицам показателей для отчета? И почему таким людям государство доверяет судьбы детей, их души?! Есть ли у них самих душа, есть ли у них сердце? Что нужно сделать, чтобы достучаться до их сердец? Марина Левина, психолог, г. Мытищи Московской области. Рубрика: Правда жизни http://www.journaldetskidom.ru/magazine/?act=moreid=156
